У Гриши Полуянова сад умер одиннадцать лет назад — и каждую весну Гриша выносит табуретку смотреть, как он не цветёт. А в этот апрель сад зацвёл. Синим — цветом, которому в русском языке имени не выдали. Его нельзя ни заснять, ни продать, ни...
Старый переводчик доживает свой век в женевском пансионе и каждый день садится писать письмо женщине, которая когда-то жила в соседней квартире — в Петербурге, которого больше нет. Он помнит её голос, её походку, германский акцент, узор на её...
Лента, которую вы листаете, кто-то размечает вручную — чтобы худшее не долетело до вас. Лена ставит мемам оценки на залипательность и токсичность, день за днём, пока модель, обученная ловить всех ментальных паразитов, не выносит из сети то, что...
Бородатые анекдоты, рассказанные заново — в реальности, где менеджер прогревает аудиторию, курьер везёт тепло, а шутки уже научилась генерировать машина. Последний раз вслух, пока ещё смешно.
Олег ехал на электричке в Подмосковье не за просветлением — за тем, чтобы хоть кто-нибудь сказал ему, как жить. В бывшем санатории «Сосновый кордон» его встретил дон Гена — человек в олимпийке, который говорил голосом тысячелетий и курил «Беломор».
В Голливуде «получить зелёный свет» теперь означает совсем не то, о чём мечтают в актёрских школах. Это просто строчка в реестре согласий, позволяющая студии снять с тебя мерку, залить в цифровой Купол и запустить вечнозелёный дубль на смены, на...
Сто слов, которыми мы называли себя последние десять лет. Дедлайн, маркетплейс, выгорание, капча — их выучили наизусть, остальные почти забыли. А всё, что грело, так и осталось неоцифрованным: мамина забота, чей-то искренний смех, мандарин,...
Арсений очнулся за серым казённым столом — полный лоток входящих, бейдж с его собственной подписью, которой он не ставил, и сосед, бросающий «с возвращением». Он уверен, что попал сюда по канцелярской ошибке, и намерен это доказать. Очередь...